
25/17 "Наше лето" п.у. Хаски и Саграда
Текст: Андрей Бледный, Хаски, Саграда.

Это лето – наше лето, вспоминай его…
Без спасательных жилетов прыгаем в окно
дымом-дымом да коньячными пробками, а я
мимо-мимо, ты, бьяч, такая робкая.
Ты – глоток вина, как молодая Орнелла Мути, 
ты собой пьяна, так голодна, и давай замутим. 
Ты как Моника Беллуччи, даже лучше, 
с тебя, как с поники, глючит, помню, был случай.
Ведь она тебя погубит – смешон.
Не губами, так грудью – смущён.
А говорили тебе люди, и чо?
Кто эти судьи – бычьё.
Ведь носоглотки ждут, сохнут – за белым ушёл ходок.
Кадык колготки жмут, мокнут, ты чуешь там холодок.
Осталась только похоть, ахать на хате да охать.
Осталось только сдохнуть с хрипом на плахе – так плохо.
Лиловый негр не подаст манто. Твой духовник, 
лиловый бомж, проткнёт прутом и снимет пуховик. 

Как собаки…
Синего дыма полные рты.
Злые злаки…
Невыносимо робкая ты.
С горкой воды горькой во рты.
Я не забыл, помни и ты
наше лето…

Нас не спасут. На экране, детка, Голливуд.
Горою грязная посуда. Люди к людям льнут.
Я тут уже давно, считай, уже который год.
Играет Фрилав Депеш Мод. Может, выпьешь? Вот.
Дунули в падике, едем на Патрики.
Буду ли пиво? Буду. Чипсы Принглс. Паприка.
Ты – словно ви-джей Марика, и этот хриплый голос грудной.
Да я не нарик, просто бледный и худой.
Какое дело нам до них, скорей ко мне ложись,
мне так хотелось вникнуть своим телом в твою жизнь.
Покажись мне, как видение визионеру.
И мы примерно пыхтели, как пионеры.
Пенсионеры смотрят вслед – тебе семнадцать лет,
но я не стану воровато озираться, нет.
Девочки-припевочки, лавочки-скамеечки.
Ты поступила, а я – нет. Привет, армеечка.

Как собаки…
Синего дыма полные рты.
Злые злаки…
Невыносимо робкая ты.
С горкой воды горькой во рты.
Я не забыл, помни и ты
наше лето…

Сюжетец так себе, характер на нуле.
Корешок на спинке стула царапает АУЕ.
Я смотрю в учебник – буквы, будто поддатые, падая,
пляшут – в каждой точке мне мерещится твоя пятая.
Я зажимал тебя в уголки в падике,
пробовал на ощупь бугорки-впадинки.
Ты красила синяки, расчёсывала манту.
Поверь, в подъезде безопасно, как у Господа во рту.
Тянутся на заводы шеренгами муравьи.
А давай смеяться в морды шалелой твоей родни?
И пускай нас хает отчим из-под заячьей губы.
Мы – чьи-то тамагочи, но не знаем, чьи, увы.
Мы – маленькие дети, против нас полчища.
И страсть, как чекушка, разлилась в полчаса.
Детство, как и лето, закончилось навсегда.
Привет, серое небо, что мочится под себя!

Как собаки…
Синего дыма полные рты.
Злые злаки…
Невыносимо робкая ты.
С горкой воды горькой во рты.
Я не забыл, помни и ты
наше лето…




