
25/17 п.у. ГРОТ, Саграда, МС 1.8 "Строго белые"
текст – Андрей Бледный, Дмитрий Геращенко, Саграда, Виталий Евсеев, МС 1.8. 

Я видел, как (май нига, пуш ми) 
папуас и повариха заделали пушкина.
Пэтэушник, нарик, потомок алкашей –
никогда ни перед кем ты не гнул шею.
Я тебя усыновил, но был отцом никудышным,
так уж вышло – в саду поспели вишни.
Малой, рисуй или пой, или как бык на забой,
не то придут за тобой тоска, нужда и запой.
И ты старался (спасибо вам, евреи)...
Повторяй скорее: Россия. Лета. Лорелея.
Ты не носил ливрею – стопари блажь, придурь,
эй, слышь, продюсер, да ты просто пидор!
И вот ты вырос, вся страна – твой клирос.
Колос, витязь – девицы, дивитесь!
Песен поле, и к солнцу тянется колос –
щекочет, колет вас пикой в брюшную полость.

Место встречи изменить нельзя –
пока ждал открытия дверей, донельзя озяб.
Кто-то вышел из подъезда, внутрь нас запустив,
начался ежевечерний омский корпоратив. 
Куцые заморыши, шпана,
спрятавшись от зимы в четырёх стенах,
пока вокруг бьётся в конвульсиях страна,
въедаются в чьи-то тексты, как в письмена.
Скрытый смысл, художественный отсыл –
мы искали то, о чём нам грубо недосказали отцы.
Ведь сколько горючим себя не дрессируй,
в области подреберья этим не залатаешь дыру.
Уходя под лёд, вдали от побережья,
не оболочку мы ценили, а стержень,
музыку, что жизнь показывает в разрезе –
вскрытия процесс ужасен, но полезен.

Мечты моего детства похоронят, видимо,
букинг-агентства, лейблы, вирусные видео.
У всех губа не дура тут. Все тайлеры креаторы.
Конъюнктура. Песни пишутся на калькуляторах.
Забиты в навигаторы кратчайшие пути до небес.
Ты на Олимп полез, но ты – лишь мелкий бес.
Ты хочешь фит с Мироном, сделать хит, как Егор Крид.
Ты хочешь сесть в ложе с Нероном, только Рим горит. 
А помню, были времена, по ним берёт тоска,
когда команда ЦСКА играла на Песках.
Со мной с Гудкова кони, и базар не за товар,
а за нашивку Оникс и за нашивку Мановар.
Я помню, как мимо касс на стадион пролазили,
как в первом клипе Касты Шым светил подбитым глазом,
как целым классом мы гоняли на стритбол в Москве,
пока такой же балабол, как ты, вставал и шёл к доске.

Я и не замечал на игру намёка,
в переходе кассетный бутик без виртуальных окон,
ребяческий азарт звуками по потолку,
пластмассовый плеер у нас в подъезде один на толпу.
На отшибе ледяной ручей ещё совсем тонкий,
но его питали родниками голоса с плёнки,
бетонное судно, каюты – этажи,
всё услышанное нами сразу превращалось в жизнь.
Но мои герои сняли маски, затянули винстон,
одежду из клипов отдали обратно стилистам.
Опасные кенты за спинами потухших камер
посмывали грим и под охраной побежали к маме.
Игра в рэп, но найдётся тот, кто тащит,
на десять полуфабрикатов – один настоящий.
Но время чистит информационную насыпь
и оставляет тех, кто сделан не из пластмассы.

Непобедимые системные лаги кузьминских блоков,
брошенный самому себе вызов, как элемент хип-хопа,
лирика с экзистенциальным послевкусием –
грустно думать, что мы рождаемся, чтобы просто свихнуться.
Ум вытесняет душу, мир вытесняет лучших,
выйдя из транса, автомат видит прошлое в будущем,
будто одна петля повторений былых ошибок,
записать и проверить каждый похожий отрывок.
Здесь до сих пор на детской площадке бухают в тракторе,
на то, как ты валишь двойными, кладут троекратно.
Стержень немного поржавел, но его не согнуть,
сколько ни лей воды, никогда не изменишь суть –
просто быть, просто действовать, просто быть действием,
прямо в этот момент просто быть частью этой песни.
Целая жизнь порой подобна крохотному шагу,
одно слово на строго белом обрывке бумаги.

Да. Моя старая школа разрушена,
на месте, где был шум и гам – тишина.
Говорят, там будет новый торговый центр,
и говорят это почти без акцента.
А как в курилке мечтали старшеклассники –
все будут помнить, здесь учились классики.
Ведь не просто так на конкурсах награды,
медали, грамоты, призы на олимпиадах.
Хулиганы прошлых лет, ветераны битв,
кто пили чистый спирт и варили винт,
как собаки битые под дождём,
ходят и ноют: давай новую школу сожжём,
вместе с преподами и с завучем –
и хоть так поймём, теперь жить зачем.
Эти годы я вспоминаю редко –
у меня свой завод и я там директор.
